Предыдущая часть.

План был коварным и стратегическим: проснуться до восхода и пока нет мошки и солнце не начало жарить в полную силу, совершить переход. Любой гениальный план в нашей стране разбивается об  исполнительство. Я тупо проспал. Вышел почти в 8 утра, когда солнце во всю пекло, а мошка только и ждала свежего мяса. Жара и мошка — два отягчающих фактора. Что-то одно воспринимается нормально, но совокупность....  Сегодняшний день ещё жарче вчерашнего. Складывается стойкое ощущение, что попал в аномалию, в которой времена года перемешались.

Предыдущая часть.

Осень как будто заблудилась, тепло и даже жарко в горах. А ведь первая треть сентября уже прошла. Реальное время года выдают лишь красные голубичные поля. Утром ухожу в радиалку к Панькив-горе. Зачем? Сам не знаю, видимо ностальгия. Когда то по этим местам мы ходили с Локи...

Предыдущая часть.

Перестройка сознания с города на тундру происходит не сразу. Процесс настройки тонкий и чаще всего не деликатный. Способы проявления настройки разнообразны, но всегда характеризуются эксцессами, потерями и испытаниями. Новичок ты или походник 80 уровня «инницации в тундру» не избежать. Почему это происходит вопрос дискуссионный и относится к области веры, главное из этой настройки выйти с наименьшими потерями.

Вишенкой на торт, туристического сезона 2018 года должно было стать путешествие на Колыму. Но Симарон, мощнейший тайфун, накрывший Японию и наш Дальний Восток, охвостьем зацепил Магаданскую область. Гигантскими дождевыми каплями РП5 показывало всю бесперспективность путешествий по Колыме, как минимум в первой декаде сентября. Ну нет, так нет, философски заключаю я и подвожу черту под коммерческим  и открываю туристический сезон для себя.  Вопрос куда?

Для себя, разумеется, нужен не рафинад, желательно, чтобы славянская Тьмутаракань, по сравнению со своим походом, показалась пригородом. Смотрю на карту (причём ещё советскую, Магаданской области). С годами всё меньше районов остаётся для  путешествий. Точнее, мест ещё много, но то дальние уголки Чукотки, заброска в которые — отдельная запланированая экспедиция. А чтобы вот так, как сейчас, взять и спонтанно отправиться в путешествие, таких мест уже не много.  Намечаю большую экспедицию, которую два года держу в резерве. Но и ей не суждено было сбыться — теплоход на Эгвекинот отменили. Судьба сама подвела — Рарыткин, мои любимые «домашние горы».

Возвращение, особенно возвращение хоженым путём всегда похоже на бегство. Как будто выполнил миссию и теперь нужно в максимально сжатые сроки, словно на соревновании, добраться до дома. Необъяснимый феномен. Бывало идёшь с человеком, туда еле плетётся, а обратно, словно заряженный, чешет без остановки. Поэтому многодневные радиальные маршруты не люблю. Маршрут заканчивается на полпути, в самой дальней точке, потом начинается бегство. Неосознанное, но почему то всегда интенсивно-спортивное.

После радиалки на озеро Гытгыяльканайгытгын, выходов в тундру не предвиделось. Наша цель — село Канчалан, мы возвращались домой.

Предыдущая часть.

Лето на Чукотке такое же беспощадное, что и зима. Полумер на Чукотке не бывает. Либо холодно, либо жарко. Жара выгоняет из палаток наружу, хотя сегодня вольный день — спать можно было сколько хочешь. Бензина у нас осталось всего 50 литров, поэтому без вариантов — идём самосплавом.

Предыдущая часть.

Из-за кустов, на той стороне протоки, взошла красная луна. Это солнце в дымке марева. Два часа ночи. Все уже давно разошлись по палаткам, а я всё сижу и смотрю на огонь. Вместо того, чтобы делать записи в дневнике кормлю костёр. Дров не так много и приходиться постоянно подкладывать небольшие веточки, чтобы бревно горело. Банальность, но одна, даже самая выдающаяся дровина костёр не сделает, а десяток маленьких веточек и согреют, и чайник вскипятят. Сила в единстве....

Сегодня вечером, как-то по особенному навалилась усталость. Сегодня мы достигли цели, сегодня мы дошли до Тнеквеемской рощи.

Предыдущая часть.

Чукотка разная. Разная не только природно-климатическими зонами, но в большую степень, ассоциативно. Чукотским путешественникам периодически  мерещатся  в тундре крымские степи и яйлы, африканские саваны, пейзажи среднерусской возвышенности и горы Камчатки. Сторонний наблюдатель, рассматривая фотографии " с ассоциациями", вряд ли согласится с наваждениями сознания чукотского путешественника. Но к чёрту объективность, мир иллюзорен и главным критерием его настоящности являются наши субъективные ощущения.

Есть на Чукотке места, где мозг, увидев пейзаж, пишет на нём чёрным маркером слово «Аляска». Какая деформация сознания произошла с геодезистами, дававших название острову на реке Канчалан я даже боюсь представить, но факт остаётся фактом — на Канчалане есть остров Аляска.

Предыдущая часть.

Царей в Канчалане отродясь не было. Зато были разные начальники, министры и даже президент. Не бог весть какой, Медведев, но всё же. Богоизбранностью Канчалан обязан географии и этнографии. Это самое близкое к столице Чукотки национальное село. Так как этнографии в Анадыре не больше, чем в Москве, то всех кремлевских и иностранных випов везут в Канчалан. Как говорится дёшево и сердито. Дёшево, понятие относительное, ибо едут не на машинах или катерах, а вертолёте, но всё же лучше гонять губернаторский вертолёт 40 минут, чем полтора-два часа.

Начало.

Великая республика Канчалан, начинается всего в 10 километрах от Анадыря на Толстом мысу. Этот мыс, выросший словно стена, является окончанием небольшой, но приметной для мореходов сопки Кончан (с чукот. одинокая или единственная). Топоним Канчалан, относительно молодой, ему чуть больше ста лет. До конца XIX века река Канчалан называлась Нерпичьей. Нерпы в Канчалане не больше, чем в реке Анадырь или Великая, но казаки — те же чукчи, что увидели, то и спели.

«Великая республика» раскинулась на площади примерно 200 на 200 км в пределах, канчаланская низменности и одноимённого бассейна реки. В пределах этих километров понятие какой-либо политической власти настолько же абстрактно, как интегральное исчисление для африканского племени мурси. Столицей и единственным населённым пунктом великой республики является село Канчалан. Оно или он и является целью второго дня нашего путешествия.

Идея пригласить людей с материка на Чукотку, чтобы совершить путешествие к деревьям (!),  мягко говоря смущала меня изначально. В подобное путешествие с удовольствием могли бы отправиться люди с Чукотки, ибо деревья в наших краях невидаль. Могли бы, но не отправились. Впрочем,  сомнения были напрасны, нашлись желающие принять участие в шестом аутдор-слёте, который в этом году назывался  «Тнеквеемская роща».

Белые медведи живут в Арктике, во льдах. Бурые в тундре. По идее, природа развела ареалы их  обитания максимально далеко друг от друга. Но глобальное потепление внесло свои коррективы. Бурые начали экспансию в Арктику.

Человек существо социальное и больше, чем хлеба насущного ему нужно общение. Уставшие от социума индивиды могут сколь много и долго говорить о человеческом муравейнике и Вавилоне, из которого нужно выбираться на лоно природы-матушки (желательно подальше от людей), но оказавшись на лоне у них, очень скоро начинается обратная тяга в социум. 

Предыдущая часть.

Возвращение, особенно по уже пройденному пути, почти всегда рутина. Нет того ощущения первооткрывательства. Но иначе никак — кольцевой маршрут на лодке сделать очень сложно.

Немного попетляв в лагуне входим в Амгуэму. Теперь, в отличие от спуска, мы идём основным руслом. Странно, но наиболее пакостные, читай мелкие перекаты находятся почти в самом устье. Выше река полноводней. Читать реку и идти правильными протоками помогают нерпы. Их здесь огромное количество, а в одном месте и вовсе было пару сотен. Нерпы не только высовывали впереди лодки свои любопытные морды, но и неожиданно выныривали сбоку, чем один раз неприятно меня испугали.

Предыдущая часть.

В 1929 году, недалеко от мыса Шмидта (в то время Северного мыса) американская шхуна американского предпринимателя Олафа Свенсона попала в ледовый плен. Дело близилось к зиме и со шхуны нужно было эвакуировать людей и часть груза (пушнину). И сейчас в ноябре арктическое побережье малоприятное для авиации место, а уж в 1929 году, на тех самолётах, при отстуствии аэродромов и точных метеосводок место и вовсе дичайшее. Единственным пилотом согласившимся лететь в чукотскую тьмутаракань был Карл Бен Эйлсон.

Эйлсон в конце 1920-х годов был не просто крутым полярным асом, но и очень известной личностью (его поплярность в США была не меньше, чем позже в СССР популярность Чкалова). 9 ноября 1929 года Эйлсон и бортмеханик Осланд вылетели с Аляски в район мыса Северного. В пункт назначения они не прибыли, их самолёт потерпел аварию в районе лагуны Амгуэма. В 1933 году пятидесяти километровую косу назвали в память о погибших американских лётчиках косой Двух Пилотов.

Предыдущая часть.

Уверенность в путешествиях очень важное состояние. Уверенность возникает не сразу. В самом начале всегда есть сомнения, которые через какое-то время, чаще всего в определённой точке рассеиваются. Но возникнув, эту уверенность не согнёшь и не разрубишь. И как только приходит полная уверенность в том, что маршрут — это раскрытая книга, которую просто нужно дочитать до конца — небо улыбается и вечером выводит в дневнике твоей рукой строчки об уме,  сообразительности и находчивости путешественников, оказавшихся в непредвиденных условиях.

Предыдущая часть.

Самый интересный участок для сплава по Амгуэме, а заодно и одно из самых живописных мест на Чукотке — амгуэмские трубы. Трубы — каноьонообразный участок реки.  Амгуэма конечно не Колорадо, но для Чукотки это настоящий Гранд-Каньон.

Предыдущая часть.

Иультинскому району повезло с географией. Больше, чем остальным районам Чукотки. Языком геополитических метафор и ассоциаций: если представить, что Чукотка это Европа, то Иультинский район это Германия. Очень образно, конечно.  Это срединные земли, эдакий чукотский хартленд, который связывает центральную, северную и восточную Чукотку. Языком географии Иультинский район — это вершина Чукотского полуострова, место «его спайки»  с материком.

Предыдущая часть.

На Чукотке не много посёлков с с богатой и насыщенной историей. Уэлькаль один из них. Как ни странно, пик исторических событий пришёлся на годы Великой Отечественной войны. Театр военных действий находился за многие тысячи километров от Чукотки, но свою лепту в Победу над немецко-фашисткой Германией Уэлькаль внёс сполна.

Предыдущая часть.

— На Поворотном жопу выхватите, — говорил мне перед отъездом знакомый мореход, который на катере ходил в Эгвекинот.
— А может не выхватим, — оптимистично надеюсь я.
— Выхватите, обязательно выхватите.

Отчалив утром от берега, держим курс на мыс Поворотный.

Начало.

Мореходы народ суеверный, ибо море это стихия. Стихия не подвластна человеку, можно только снискать её расположение. И все чукотские мореходы от владельцев маленьких надувных лодок, до больших катеров с лошадиным табуном компактно спрятанным в корме, перед выходом на лиман молятся,  шепчут, трогают, гладят, одним словом, совершают обрядовые действа, чтобы задобрить или расположить к себе Нептуна и его многочисленных аваторов.

Выход — самый ответственный момент морского похода, это то, что зависит от человека. Здесь, на берегу ещё можно на что-то повлиять, дальше человек отдаётся на волю провидения, случая, стихии, бога.

Экипаж в лодках, отталкиваемся от берега, прогреваем моторы и плавно выходим на редан. Арктический поход начался.

— Куда вы собрались? В Эгвекинот, на резинках? Вы долбо… бы?

Бывалые анадырские мореходы, избороздившие на морских катерах вдоль и поперёк Анадырский лиман и одноимённую реку неподдельно удивлялись узнав куда мы собираемся. Море, находящееся в 60 километрах от Анадыря, для них начало космоса и край обитаемой ойкумены. В море из них ходили единицы и рассказы о тех походах, чаще всего, изобиловали фразами, которые береговые, по простоте душевной, воспринимают за ругательства.

Окончательно «добивать» сознание бывалых я не стал, Эгвекинот, был всего лишь промежуточной целью нашего дальнего похода — мыс Шмидта, арктический посёлок на берегу Чукотского моря, дойти до которого мы собрались,  для анадырцев, всё равно что мыс Доброй Надежды или мыс Рока — он существует, но где-то там, в параллельной Вселенной, добраться до которого могут только «звездолёты Чукотавиа». 

Предыдущая часть.

«Ангел» загорелся 16 ноября 2011 года. В 14 милях от мыса Военных топографов на южнокорейском траулере Oriental angel случился пожар. Загорелся цех по производству костной муки. Команда пыталась бороться с пожаром, но он огонь быстро распространился по судну. В пожаре погиб старпом. Команду сняли на суда, пришедшие на сигнал SOS. Судно заякорили, но штормом его сорвало с якорей и выбросила на рифы мыса Военных топографов.

Прошло семь лет.

Предыдущая часть.

Берег разбитых кораблей, название литературное, но имеющее обоснование — по многолетним метеонаблюдениям эта часть Берингова моря в России является самой штормовой. С давних пор (есть версия, что коч Семёна Дежнёва разбился в этих местах), северо-западный берег Берингова моря видел много кораблекрушений.

За мысом Коробицина начинаются опасные, но безумно красивые берега.

Начало.

За мысом Барыкова показался Беринговский. На рейде стоят два судна между которыми «бегают» буксиры и плашкоуты. Погода прекрасная, море спокойное, настроение приподнятое, ещё какие-нибудь десять минут и мы будем на берегу. Наш катер на всех парах мчится  в Беринговский морпорт.

Но вдруг, неожиданно заговорила рация...

Разные бывают берега: Слоновой кости, Лазурный, Невольничий, Скелетов.  Чаще у этих берегов нет чётких границ, просто полоска суши, с романтическим или не очень названием. Отчего то эти берега более притягательны, чем безымянные. На моей карте путешествий тоже есть именной берег — Берег разбитых кораблей. Находится он к югу от Анадыря, там где Корякское нагорье вышло к морю. 

Рассказ в нескольких частях о морском путешествии к чукотскому Берегу разбитых кораблей.

Предыдущая часть.

Путешествие на мыс Дежнёва заканчивалось, нам только оставалось улететь. Мы улетели. Не сразу, но улетели. Но вначале мы увидели Красоту — небо Лаврентия. Да, небо в Чукотском районе отчаянно прекрасное. Кажется, что всё остальное: море, сопки и даже люди созданы только для того чтобы подчеркнуть эту красоту.

Предыдущая часть.

От Лорино до Лаврентия 40 километров. Сорок километров дороги. Это единственная дорога в Чукотском районе. Не бог весть какая, но по ней два или три раза в неделю курсирует пассажирский автобус. Нам спешить некуда, поэтому мы решили растянуть наше возвращение в цивилизацию и прогуляться. Тем более, что между этими двумя населёнными пунктами есть достойная посещения достопримечательность — горячие ключи.

Предыдущая часть.

Вернувшись с мыса Дежнёва мы оказались в самом большом чукотском селе — Лорино. Руководитель называет Лорино столицей морских охотников России. Вот так, ни много, ни мало. Утром мы отправляемся на экскурсию по столице.

Я продолжаю рассказывать о своём удивительном путешествии/приключении по Чукотскому району.

Предыдущая часть.

Долго мы ждали нашу лодку и, наконец, дождались. Пришло сразу две. Но причалили к берегу они почему-то не возле маяка, а в километре от него. Лодки пришли очень вовремя, море возле мыса Дежнёва основательно затянуло льдом — «нас запечатало», как сказал руководитель. Спускаемся на берег и отправляемся к лодкам. На берегу сидит группа людей, пьёт чай и с любопытством рассматривает нас. Это были не наши лодки и они приехали не за нами....

Сегодня я расскажу, как нам удалось вернуться с мыса Дежнёва.

Предыдущая часть.

Мыс Дежнёва это ветер, море и камни, при чём ветра в день, когда я его увидела, было больше, чем моря и он был крепче, чем камни. Потом были эмоции, осознание и грустинка. Меня зовут Татьяна и я продолжаю свой рассказ о самой восточной точке нашей страны — мысе Дежнёва.

Начало

Когда  я стану старой и немощной буду вспоминать молодость и былое безрассудство, я непременно вспомню тот день. Это, быть может, был самый трудный и интересный день в моей жизни. Ну и самый долгий ещё, как по ощущениям, так и по факту -   день летнего солнцестояния.

Кто забыл, меня зовут Татьяна и я к… в общем неважно скольким годам решила, что жизнь нужно прожить, так чтобы в старости было что вспомнить. Поэтому этим летом я отправилась в путешествие на самый краешек России, на мыс Дежнёва.

Привет, меня зовут Татьяна и этим летом я ходила на мыс Дежнёва. Это я. Ой нет, неудачная фотография, меня же здесь совсем не видно.

Как бы банально не звучало всё торчит: грибы, бочки, кусты. Дело в расстоянии с которого их видно. Гриб можно увидеть метров за пятьдесят, бочка и куст  видны за пару-тройку километров. Но есть предметы, которые видны за десятки километров. К примеру, буровые вышки.

В селе Лорино на востоке Чукотки работает косторезная мастерская, в которой трудятся восемь человек. Устроиться может любой желающий, главное — любовь к материалу.

Столица Чукотки — город Анадырь. Самая большая река на Чукотке — Анадырь. Формальная логика из этих двух посылок может вывести силлогизм: город Анадырь расположен на реке Анадырь. Может, но не выведет, потому что простой категорический силлогизм, на Чукотке встречается также часто, как и кубинцы.

Где стоит Анадырь известно, а вот возле какого водоёма есть мнения. Этот вопрос я когда-нибудь затрону. Собственно чего это я начал про Анадырь и реку? Так вот, главной рекой для анадырцев является не Анадырь-река, а река Великая. Великая, потому что Большая -это второе название реки и её характеристика. Протяжённость реки чуть больше полутысячи вёрст, из которых наибольшее хозяйственно-промысловое значение имеет первая сотня. К слову сказать это вторая по протяжённости река Чукотки и 39 в России!

Оно пришло, бабье лето, отчаянно красивое, тёплое, долгожданное. И что удивительно, аккурат в соответствии с календарём. Не столь важно само лето, как его бабья пора, впрочем бабья она на материке, на Чукотке эта пора мужская.

Мужчины падки не только до женщин, но ещё и до хорошей осеней погоды. Разумеется, речь о настоящих мужчинах, тех кто может добыть пропитание не заходя в супермаркет. Для этих мужчин, в это время года есть только одно вожделение — тундра! Чуть кончился дождь и осеннее прозрачное небо засинело, предвещая долгую стабильно хорошую погоду, у анадырских мужчин начинается гон.

Певек.

Далеко не каждый россиянин слышал об этом городе, смог бы сразу найти на карте или переехать сюда на постоянное место жительства. Так уж сложилось, что жить на краю земли даже в XXI веке совсем непросто. А тем более в зоне арктической тундры, где зимой трескучие морозы, лето длится совсем немного, а чтобы завезти продукты, одежду или бытовые товары, нужно ждать короткой летней морской навигации.

Чукотка: край, где лето — это не время для загара и веселых пикников, а период, когда солнце вообще не заходит за горизонт. Где среди бескрайней тундры на многие километры не увидишь ни единого дерева, где комары настолько огромны, что убить их можно только ударом кулака. Где временами жители становятся отрезанными от всей остальной территории России, рассчитывая только на редкие авиарейсы, прорывающиеся сквозь непогоду.

Золото — извечный объект вожделения множества людей, мерило богатства и залог лучшей жизни. Как бы многим хотелось, чтобы золото лежало у них прямо под ногами: бери, пользуйся, живи богато. Но под ногами оно не лежит, и так уж сложилось в этом мире, что добраться до золота становится все сложнее. Именно поэтому на протяжении всей истории человеческой цивилизации ценность золота никогда не падала, в отличие от множества других средств обмена и накопления.

Морская охота — традиционное занятие коренных народов Чукотки. Благодаря ей многие сёла восточного побережья самого северного региона Дальнего Востока смогли выжить в непростые 1990-е, улучшить своё материальное положение и войти в новый век, сохранив знания.

Одной из таких общин стало «Лорино». Сегодня она имеет самую большую на Чукотке квоту на добычу серого кита — порядка 60 особей из 135, выделяемых на всю Россию. Корреспондент ТАСС Сергей Сысойкин узнал, как живут и работают одни из лучших на Чукотке и в мире морзверобои села Лорино.

Перед тем, как спрятаться за тысячеметровой сопкой, солнце выплеснуло на озёрное блюдце ведро красной краски. Красное, всеми оттенками и полутонами растеклось по воде, сопкам и окрестностям. В такие вечера тундра — женщина, готовящийся ко сну: нежная, мягкая, томная, манящая.

На краю озера стоит палатка, с теми, кто  мечтал увидеть чистую, девственную, первозданную. Мечтали увидеть как рождается новый день и засыпает минувший, как в предрассветный час поднимается туман, пеленой закрывающий спящее озеро, как неистово «танцует» хариус… Они не знали, что красота требует жертв и в жертву принесут их кровь. Они смотрели на всю красоту мира через клетку накомарника, а вместо аромата цветущей тундры вдыхали пряную отдушку репеллента.

Добраться на Чукотку — та еще задача. С исчезновением ВИМ-Авиа исчезли и прямые рейсы из Москвы в Певек. И хотя самолеты туда летают раз в неделю, чтобы долететь в бывшую вотчину Абрамовича, все равно нужно в определенной степени исхитриться.

Сейчас в Певек летают авиакомпании «Якутия» и «Алроса» раз в неделю по очереди, но с дозаправкой и пересадкой в другой самолет в Якутске и Мирном, соответственно. При этом с рейсами происходит какая-то странная история: они и не чартерные, но и не регулярные: их нет в поисковиках билетов, их нет даже на табло в аэропорту Внуково и Домодедово.

Вернее, они есть, но значатся только до Якутска/Мирного да еще и под другими номерами. В общем, в аэропорту нужно быть начеку, узнавать все нюансы у представителя авиакомпании, чтобы не запутаться и добраться-таки до Чукотки.


 

Нет хуже врага для русских, чем сами русские — этой аксиоме нужно посвятить отдельный раздел в учебниках истории и философии, с этой мысли нужно начинать патриотическое воспитание молодёжи и, вообще, всегда помнить. Тогда российская реальность и действительность станут ясными и понятными. И это не гневная желчь на прозу жизни, а объективная констатация, ни плохая, ни хорошая — фактическая.

В самом восточном городе России живет чуть больше 15 000 человек и это треть всего населения Чукотки. 3 августа Анадырю исполнилось 129 лет, и всё это время он стойко охраняет рубежи России. Суровый климат, шторма и ураганы закалили горожан и выковали на этой вечной мерзлоте особый местный характер.

Если вам удалось добраться до самого северо-восточного форпоста российской цивилизации, то вам уже повезло. Но не расслабляйтесь – Анадырь ещё сумеет вас удивить! Мы расскажем что посмотреть, куда сходить и что привезти домой из своего путешествия на край света.

Как чукотский блогер стала своей на негостеприимной земле

Фотографии из архива Валерии Хлебниковой

«Всё про Чукотку и даже немного больше» — так встречает подписчиков блог Валерии и Ефима Хлебниковых на «Яндекс.Дзене». Писать про холодный Певек Лера стала по самой важной причине — влюбилась и, как декабристка, рванула вслед за любимым на холодный край земли.

Сегодня из уст в уста, из одной вотсап группы в другую неслась пыныль (новость): «Слышал? Погранзону отменили!».

— Фейк,  — недоверчиво реагировали пессимисты
— Истинный крест,  — утверждали отптимисты.

Да, друзья, о чём так долго говорили большевики — свершилось, пал предпоследний оплот крепостничества в России — пограничную зону на Чукотке отменили.

Губернатор смотрел в окно. Из окна открывался потрясающий вид на лиман. Пожалуй, самый лучший вид на лиман в городе. Вдали, за лиманом, черно-белым бруствером возвышались низкие сопки, за которые спряталось долгое чукотское солнце. Узким малиновым прищуром солнце разрезало низкое  грязно-серое небо, не давая ему упасть на  сопки и повергнуть просыпающуюся тундру в анабиоз межвременья. Лето, пусть даже короткое и холодное должно наступить, поэтому солнцу нужно работать и днём и ночью. 

Споры об идеальной технике для чукотской тундры будут идти всегда. Тема закроется только с изобретением телепорта. А пока миром правит двигатель внутреннего сгорания конструкторы будут изобретать, водители покупать и спорить о плюсах и минусах той или иной техники, а тундра вносить коррективы в планы тех и других.

Последние пару лет у чукотских водителей- дальнобоев разговоры об универсальной технике для тундры ведутся вокруг снего-болотохода «Бурлак». Лажа или всё-таки прорыв отечественного вездеходостроения?

Первое июня 2018 года, 2.30