Скажите честно… только меня шокирует, что в парижском метро рекламируют измены?

«В отличие от антидепрессантов, любовник ничего не стоит для французской страховки (sécu)».
Gleeden — приложение для внебрачных знакомств.

Семейные ценности во Франции – всё. После рекламы супружеских измен в метро в Париже открылся отель для измен…

Чётко, по-деловому: номера сдаются по часам и только днём. Чтобы, как говорится, без лишних вопросов дома и без ночёвок, которые сложно объяснить.

Франция парализована из-за снега. В Париже выпало до 10 см, мы переживаем исторический момент. Для города это ЧП. Тысячи километров пробок, аварии, погибшие и раненые. Автобусы не ходят, наземные ветки метро закрыты, власти просят оставаться дома.

На этом фоне Le Parisien выкатил инструкцию, как ходить по снегу и льду, чтобы не убиться. Главный совет: ходить как пингвин

Удивительно, как французская кухня считается вершиной кулинарии, а на самом деле веками это было искусство готовить подножный корм.

Лягушки, улитки, майские жуки, устрицы и мидии, случайно проплывавшие мимо, каштаны, подобранные в лесу, пропавший сыр с плесенью, суп из лука… (https://t.me/marie_paris/5743) Всё это рождалось не из изобилия, а из необходимости выжить.

Привычная нам «великая французская кухня» довольно молодая. То, что мы считаем классикой, начало формироваться только в XIX веке, когда повар Огюст Эскофье систематизировал хаотичную деревенскую и дворцовую еду, ввёл чёткие техники, иерархию блюд и саму идею гастрономии как искусства.

То, что многих до сих пор коробит при виде улиток или устриц, абсолютно нормально. У человека есть врождённый механизм отвращения: всё скользкое, живое, пахнущее разложением мозг маркирует как опасное. Древний инстинкт самосохранения. Да и еда чаще не про вкус, а про доверие, привычку и контекст, про то, что тебя с детства учили: «это можно, а это нет».

Французская кухня во многом строится на том, что люди исторически перешагнули через страх, но не потому что были смелее и креативнее, а потому что не было выбора. А потом это стало привычкой, нормой и частью идентичности.

Моя подписчица рассказала историю, которая многим откликнется. Девушка с двумя высшими, один диплом получен во Франции, «огромные перспективы», как обещали преподаватели. Прошёл год после учёбы: ни она, ни её одногруппники-французы работу по специальности так и не нашли. Кто-то работает продавцом, кто-то грузчиком, она ушла в онлайн-сферу.

Мне важно об этом говорить, потому что это не единичная история и не «значит, плохо искала». В моём окружении много умных, образованных людей, которые годами не могут найти работу по специальности. Или находят, но в формате коротких контрактов, стажировок и бесконечного «ещё чуть-чуть опыта и, возможно, возьмём». Люди с высшим фактически выживают и при этом слышат мантру про «стабильный рынок труда».

Диплом давно перестал быть страховкой. Выпускников все больше, количество квалифицированных позиций растёт куда медленнее. В итоге высшее сегодня часто не пропуск в карьеру, а билет в очередь. Особенно если ты не в Париже.

Франция крайне централизованная страна: управленческие, креативные и «беловоротничковые» вакансии сосредоточены в столице, в регионах ощущение, что рынок выключен. Отсюда переезды, компромиссы и чувство, что 5 лет учёбы были зря. Париж – не Франция.

Если смотреть на цифры, картина мрачная. По данным Insee, безработица среди молодёжи в 3 раза выше, чем среди старших возрастов. И это верхушка айсберга, ведь статистика не учитывает тех, кто формально работает, но ниже своей квалификации. Каждый 4ый молодой человек в первые годы после учёбы либо не имеет работы, либо работает меньше и хуже, чем рассчитывал.

Отдельный пласт — иммиграция. 10 лет назад, когда переезжала я, образование считалось самым «лёгким» способом остаться во Франции: получаешь диплом, находишь работу и живёшь дальше. Сегодня после учёбы визу для поиска работы дают на год. Это катастрофически мало для французов, не говоря уже об иностранцах. Переезд через образование больше не работает.

И, как я уже писала, во Франции людей с высшим довольно мало. Французы давно раскусили фишку: нет смысла тратить годы на учёбу, если рынок не готов предложить за это нормальную работу.

Нам продолжают говорить про «возможности» и «социальную модель», а целое поколение живёт в режиме нестабильности и отложенной жизни. И проблема здесь системная, а не индивидуальная.