После пособия по логике я тебе толковый словарь подарю. При всей неочевидности периодичности презентов.
И там почти сразу читай про «аргументацию».
С твоей стороны аргументации нет тем более.
У тебя мещанское брюзжание с намёками на вселенскую справедливость.
Я хотя бы в теме. И хотя бы без ошибок.
Протри зеркало — оно тебя обманывает.
Я не мыслями руководствуюсь — у меня интуиция хорошая. А если о логике, то ты точно умрёшь и точно не посмотришь на моих внуков. Можешь начинать горевать по этим поводам))
Когда тебя всё-таки отпустит, я тебе дам почитать какую-нибудь умную книгу… По логике пособие, например.
Ты на моих внуков не посмотришь, ибо умрёшь уже.
Совершенно очевидно, что вежливое обращение полезнее, чем обращение «бляди». Ладно там я — на хую я вертел таких «знатоков». Но есть же и обидчивые, воспитанные в отличие от… люди.
Я и на садился на траву. И наркотиком её не считаю. Я вообще ничего, кроме свежего морского бриза, наркотиком не считаю — без всего жить могу и нету ломки, а вот без ветра…
Всё туда я клоню. В основном именно черножопая мразь и распространяет наркотики при попустительстве мрази серожопой, которая теперь полицейская стала.
Я вот в пределах себя мочил и мочу. Хотя — как Бендер. Чту уголовный кодекс.
За словосочетание «пылкая справедливость» — твердая четвёрка с минусом. Остальное… Ты-то что знаешь о проблеме? Умозрительность — вещь хорошая. Не более.
Что я сделал?
Я слез. Как минимум.
И многим не дал залезть.
Я никого не виню.
Просто на сегодняшний день бороться с наркоманией так же бессмысленно, как с коррупцией, проституцией и глобализацией. Бессмысленно, но нужно.
В пределах себя.
Сверху нам не помогут. сверху нас не слышат.
Ну и что такое «случайные люди»?
В современном мире самая ценная вещь — это время. А человек хочет досуга. У многих досуг ассоциируется с изменённым состоянием сознания. Чтобы изменить сознание, допустим, алкоголем нужно много времени и усидчивости. Наркотики быстрее.
И среди употребляющих «случайных людей» много-много таких, кто это понимает именно с точки зрения логики.
Мысль моя витиевата и не очень очевидна… Я о том, что «избавляться»… Это охотой на ведьм попахивает.
«В» значит не только «вендетта». «В» — это первая буква имени Владимир. Так звали моего брата. Он умер от передозировки. Да, он дурак, а я сволочь, что не углядел.
Но после этого у меня вся широта взгляда на вопрос очень сузилась.
Я бы не убивал барыг. Это скучно и непродолжительно. Я начитан об инквизиции и гестапо…
А что — пусть ставят. Ближайшую шашлычку совместить с медресе и открыть там факультет муэдзинов, на герб города в зубы оленю поместить чебурек, а в задницу шампур, золотой, дабы отображать специфику региональной промышленности.
Был июль. Небо рыдало зноем.
И к зиме никто не готовил саней.
В аптеке, в очереди стоя,
За гигиенической помадой губною,
Она повстречалась со мною,
А я повстречался с ней.
Не скажу я банальностей вязких,
В озарении, мол, и порыве
Я почувствовал всё, «это было как в сказке»…
Нет. Просто каждый из нас безо всякой подсказки
Взял помаду с запахом киви.
А потом мы гуляли сквозь ветер
И смеялись в унисон соловьям,
И в тЕнистом сквере, весь мир не заметив,
На расстеленной меж нами газете
Сервировали стол на зависть и стыд королям.
Две бутылки портвейну и персик,
Сигареты и гранёный стакан.
День был томен, спокоен и весел,
И откуда-то изнизу чресел
Во мне расцветал похабный дурман.
А она, как богиня Мокошь,
Снизошедшая до смертного сына,
Улыбаясь пила наотмашь,
С хрустом шеи, что подумал я: «Вот-же-ж!
Годы поисков и – моя половина!»
Как луна убывает до плуга
Месяца, что взрыхляет мрак,
Убывала бутылка. Новоявленная моя подруга
Провозгласила вторую, и снова по кругу –
Сентенции, взоры, табак…
«Вот уж точно, — подумалось мне,
Мне, повторюсь, смертному сыну. — Коль не насытится и на втором дне
Дева сия, что я алчу одне,
То дело – табак и попахивает керосином».
Но! Извольте, оставьте, не лезьте!..
Дело пахло сиренью и жаром!..
Персик съет, но мы ещё вместе…
Разве что — от нас, душных бестий,
Начинало разить перегаром.
Но бревна б не заметил я в этих
Очах и вопил «аллилуйя»,
И опять мы гуляли сквозь ветер,
За ещём, и на четверти третьей
Бутылки сцепились в кривом поцелуе.
Лепота, катарсис и слюни!
Эрекция, робость, экстаз!
Литавры, чмоканья, лютни!..
О, мне жаль вас, зябкие люди,
Что в момент той гневной прелюдии
Вы не были кем-то из нас…
Это длилось всего семь эпох,
Целых пять секунд это длилось,
А потом… По глотку, выдох-вдох,
И увидели: дня уж нет. Звёздный горох
Рассыпан по небу, и жизнь прекратилась.
Эта жизнь, этот гам, эти кризисы –
Всё уснуло и закуталось в храп…
Не для нас!.. Сияние, тени падают искоса,
Шелестят насекомые… Отче, я вынесу
Всё рядом с ней, как бы не был я слаб!
Мы бродили при пыльной луне,
На остывающих от пекла камнях,
Я читал на коленях стихи перед ней,
И был рыцарем я – намекали так мне…
Лишь какая-то сволочь угнАла коня.
…
И длился ночи третий час,
И шёл уже четвёртый литр,
И шли мы к ней «послушать джаз»,
И осенило: конь-Пегас
Не угнан — Купидоном был убит.
Пришли. На цыпочках …
— В кровать?
— Нет-нет, давай по двести, без закуски,
И я не смею отказать!
Налито, выпито и – ать!
Как же люблю я женщин русских!..
И полутьма, сплетенье тел,
Включает музыку… зараза!
Я одним мигом протрезвел,
Бежать, штаны в пути надел…
И вслед мне блюз, а я ждал джаза.
Чиновникам класть на «визитность» места. Если они как-то пограничное судно встречали, с хлебом-солью и оркестром… Который играл не гимн России или ещё что, а «Магадан» Михаила — земля ему пухом, прахом и прочими перьями — Круга… Благо что без слов.
Я был когда-то стрёмной, хренушкой поролонной,
К которой в магазине никто не подойдёт,
Теперь я Губка Боб, мне каждый долбо.б
При встрече сразу лапу подаёт.
Какая-то, блин, географическая несправедливость… Судя по фотографиям, сии ворсистые мужи все сплошь с югов… А мы тут сиди и зябни без единого бакенбарда на спине.
И это радует.
Шарился-шарился по «неизданному» своему… Так, блин, и не нашёл ни строчки ни про Музу, ни про остальной околопоэтический бестиарий… Надо уметь признавать свои недочёты:
Месяца стоптанной подковой
Скрежещет вороная лошадь
НочИ… А я опять и снова
С ленцой, безвыходно, наотмашь
Дерусь с проверенною гидрою
Бессонницы, хоть знаю: толку нет.
Читаю про себя и вслух завидую:
— Куда не ткни — стихи, поэт!
Уютные слова, приемлимые фразы…
Ура! Жива поэзия неужто?!..
Нет-нет! Здесь вовсе без сарказма.
Серьёзно. Сам ведь потому что
Я приземлённый, как палас,
И очевидный, как крапива, — Ни восхожденья на Парнас,
Ни неги, ни единого порыва.
Прискорбный цеховой дефект.
Убогая осклабистость конфуза.
Внечувственно: субъект тире объект,
А не Поэт (пиит) и Муза.
Так, без затей, всё у меня.
Зажитый мир в четыре цвета,
И нет пернатого коня…
Даже пера в помине нету.
Ни на Парнас, ни на Олимп
Не вхож я ни одной из ног,
Я заурядный, и не нимб
Сверху скрипит, а потолок.
Муза, Амур и мерин сивый,
Ау! Ну проявитесь хоть сейчас,
А то всю жизнь нас врозь носило!..
Ау, Киприда и Пегас!
Вот же неведомые греки…
Собака лает — носит ветер.
Прекрасно всё должно быть в человке,
А у меня не получается без этих.
Ну, нет лиричности и нету.
Не сомневаюсь ни на волос:
Это моё. А форма, метод
И лексика на грани фола…
Таланта много граней, лепт.
У всех нас разные стихи.
Каждый рыбак имеет свой рецепт
Одной знакомой всем ухи.
Как это ты не назови,
Сколько не мыкайся в строкАх,
У нас, поэтов, — гром в крови
И радуга в цепочке ДНК.
Раз уж и хулиганство, и лошадиная тема, то (детям, слабонервным и беременным женщинам лучше не читать (заранее извините, если кого-то обижу в лучших чувствах)):
А ну-ка, тучка, тучка, эй!
А ну-ка, тучка, с неба — марш!
Чтоб стало посветлей today,
Чтоб солнце шпарило над bay…
И, кстати, это… by the way:
Я никакой не «комитэйдж» — Обыкновенный комитадж))
Хотя, если честно, я тучки, да дождь люблю больше, чем наше дефицитное солнце…
И там почти сразу читай про «аргументацию».
С твоей стороны аргументации нет тем более.
У тебя мещанское брюзжание с намёками на вселенскую справедливость.
Я хотя бы в теме. И хотя бы без ошибок.
Протри зеркало — оно тебя обманывает.
Ты на моих внуков не посмотришь, ибо умрёшь уже.
Всё просто, как обоссан палец…
Шёл прочь ухлопавший ежонка
Уставший от морковки заяц.
Я-то и не принимаю… Просто *шёпотом* параноиков-то хватает…
Я вот в пределах себя мочил и мочу. Хотя — как Бендер. Чту уголовный кодекс.
Что я сделал?
Я слез. Как минимум.
И многим не дал залезть.
Просто на сегодняшний день бороться с наркоманией так же бессмысленно, как с коррупцией, проституцией и глобализацией. Бессмысленно, но нужно.
В пределах себя.
Сверху нам не помогут. сверху нас не слышат.
Да и чисто технически Тальков посильнее, чем… Но — на вкус и цвет — кругом враги, поэтому…
Или покурите с год-другой…
В современном мире самая ценная вещь — это время. А человек хочет досуга. У многих досуг ассоциируется с изменённым состоянием сознания. Чтобы изменить сознание, допустим, алкоголем нужно много времени и усидчивости. Наркотики быстрее.
И среди употребляющих «случайных людей» много-много таких, кто это понимает именно с точки зрения логики.
Мысль моя витиевата и не очень очевидна… Я о том, что «избавляться»… Это охотой на ведьм попахивает.
Но после этого у меня вся широта взгляда на вопрос очень сузилась.
Я бы не убивал барыг. Это скучно и непродолжительно. Я начитан об инквизиции и гестапо…
Не бывает лёгких наркотиков. Надо с этого начинать.
Твой сын крайне склонен к излишкам.
Смайлик. Здравствуй. Прости…
Я столь обмывал свою стрижку,
Что снова успел обрасти.
С капелькой слюны
В углу рта сопит ежонок,
Спит и видит сны.
Видит он сквозь яви тучи:
Взрослый он, прожжённый,
В грибах-яблоках колючий
ЁЖ — не лысенький ежонок.
Вот он дёрнулся немного,
Выдох-вдох, зевнул…
Иглы пусть растут, ей богу,
Только бы не внутрь.
этюд
Был июль. Небо рыдало зноем.
И к зиме никто не готовил саней.
В аптеке, в очереди стоя,
За гигиенической помадой губною,
Она повстречалась со мною,
А я повстречался с ней.
Не скажу я банальностей вязких,
В озарении, мол, и порыве
Я почувствовал всё, «это было как в сказке»…
Нет. Просто каждый из нас безо всякой подсказки
Взял помаду с запахом киви.
А потом мы гуляли сквозь ветер
И смеялись в унисон соловьям,
И в тЕнистом сквере, весь мир не заметив,
На расстеленной меж нами газете
Сервировали стол на зависть и стыд королям.
Две бутылки портвейну и персик,
Сигареты и гранёный стакан.
День был томен, спокоен и весел,
И откуда-то изнизу чресел
Во мне расцветал похабный дурман.
А она, как богиня Мокошь,
Снизошедшая до смертного сына,
Улыбаясь пила наотмашь,
С хрустом шеи, что подумал я: «Вот-же-ж!
Годы поисков и – моя половина!»
Как луна убывает до плуга
Месяца, что взрыхляет мрак,
Убывала бутылка. Новоявленная моя подруга
Провозгласила вторую, и снова по кругу –
Сентенции, взоры, табак…
«Вот уж точно, — подумалось мне,
Мне, повторюсь, смертному сыну. — Коль не насытится и на втором дне
Дева сия, что я алчу одне,
То дело – табак и попахивает керосином».
Но! Извольте, оставьте, не лезьте!..
Дело пахло сиренью и жаром!..
Персик съет, но мы ещё вместе…
Разве что — от нас, душных бестий,
Начинало разить перегаром.
Но бревна б не заметил я в этих
Очах и вопил «аллилуйя»,
И опять мы гуляли сквозь ветер,
За ещём, и на четверти третьей
Бутылки сцепились в кривом поцелуе.
Лепота, катарсис и слюни!
Эрекция, робость, экстаз!
Литавры, чмоканья, лютни!..
О, мне жаль вас, зябкие люди,
Что в момент той гневной прелюдии
Вы не были кем-то из нас…
Это длилось всего семь эпох,
Целых пять секунд это длилось,
А потом… По глотку, выдох-вдох,
И увидели: дня уж нет. Звёздный горох
Рассыпан по небу, и жизнь прекратилась.
Эта жизнь, этот гам, эти кризисы –
Всё уснуло и закуталось в храп…
Не для нас!.. Сияние, тени падают искоса,
Шелестят насекомые… Отче, я вынесу
Всё рядом с ней, как бы не был я слаб!
Мы бродили при пыльной луне,
На остывающих от пекла камнях,
Я читал на коленях стихи перед ней,
И был рыцарем я – намекали так мне…
Лишь какая-то сволочь угнАла коня.
…
И длился ночи третий час,
И шёл уже четвёртый литр,
И шли мы к ней «послушать джаз»,
И осенило: конь-Пегас
Не угнан — Купидоном был убит.
Пришли. На цыпочках …
— В кровать?
— Нет-нет, давай по двести, без закуски,
И я не смею отказать!
Налито, выпито и – ать!
Как же люблю я женщин русских!..
И полутьма, сплетенье тел,
Включает музыку… зараза!
Я одним мигом протрезвел,
Бежать, штаны в пути надел…
И вслед мне блюз, а я ждал джаза.
К которой в магазине никто не подойдёт,
Теперь я Губка Боб, мне каждый долбо.б
При встрече сразу лапу подаёт.
И это радует.
Месяца стоптанной подковой
Скрежещет вороная лошадь
НочИ… А я опять и снова
С ленцой, безвыходно, наотмашь
Дерусь с проверенною гидрою
Бессонницы, хоть знаю: толку нет.
Читаю про себя и вслух завидую:
— Куда не ткни — стихи, поэт!
Уютные слова, приемлимые фразы…
Ура! Жива поэзия неужто?!..
Нет-нет! Здесь вовсе без сарказма.
Серьёзно. Сам ведь потому что
Я приземлённый, как палас,
И очевидный, как крапива, — Ни восхожденья на Парнас,
Ни неги, ни единого порыва.
Прискорбный цеховой дефект.
Убогая осклабистость конфуза.
Внечувственно: субъект тире объект,
А не Поэт (пиит) и Муза.
Так, без затей, всё у меня.
Зажитый мир в четыре цвета,
И нет пернатого коня…
Даже пера в помине нету.
Ни на Парнас, ни на Олимп
Не вхож я ни одной из ног,
Я заурядный, и не нимб
Сверху скрипит, а потолок.
Муза, Амур и мерин сивый,
Ау! Ну проявитесь хоть сейчас,
А то всю жизнь нас врозь носило!..
Ау, Киприда и Пегас!
Вот же неведомые греки…
Собака лает — носит ветер.
Прекрасно всё должно быть в человке,
А у меня не получается без этих.
Ну, нет лиричности и нету.
Не сомневаюсь ни на волос:
Это моё. А форма, метод
И лексика на грани фола…
Таланта много граней, лепт.
У всех нас разные стихи.
Каждый рыбак имеет свой рецепт
Одной знакомой всем ухи.
Как это ты не назови,
Сколько не мыкайся в строкАх,
У нас, поэтов, — гром в крови
И радуга в цепочке ДНК.
лошадиная фамилия
Судьбинушка моя лихая!
Кручина, кривда, неудача.
Кругом сплошь избы полыхают
И кони прочь куда-то скачут.
Но одного я на ходу
Поймала…
Пусть, староват, храпит, вдовец…
Но мне мою он борозду
Шлифует так, что — полный бороздец.
Судбинушка моя лихая!
Как повезло мне на конец!
В диване душном отдыхаю
И рядом снулый жеребец.
Лежим мы томные, как тесто,
Соорудив из тел экстаз,
И лобное трепещет место,
Дрожит у каждого из нас.
Вот запах мускуса и спермы
Забит жасминным терпким чаем,
Отдохновенье и теперь мы
Телик с истомою включаем.
В нём – мыло, мыло, мыло, мыло,
Сводки, события, прогнозы…
Чу – на бревне сидит кобыла,
Конца не видно её возу.
Вокруг неё сонм имбецилов
Сидит, бранИтся сообща…
Во весь экран молвит кобыла:
— Здрасти, я Ксения Собчак…
Мой сразу в мат и сразу в рост,
Сразу в трюмо за алкоголем
И говорит:
— Один вопрос
Имею я: отче, доколе!
Терпеть нам этих голубков,
Ущербных, сирых, е.анутых…
А ведь однажды Голубков
Лёня не нравился кому-то.
В сравненье с ними он — титан,
Баланс природы и инь-яня,
Тиран безвкусья, океан
Эмоций, мыслей и деяний.
Мой разум, смурен и истошен,
Мой торс, проросший до седин…
Кстати, ты помнишь… капля… лошадь?
С ЭТОЙ бессилен никотин.
Бывает, даже езжу
На перекрёстке улиц скорых
Три буквы с будки брезжат.
И перед будкою стоит,
Скучая, карауля hammer,
С мохнатой лапой индивид…
Мне опостылел этот вид
И как-то ночью пост ГАИ
Оформил я стихами.
Пошла баба по водицу…
Чу! Не верю ни глазам я, ни воздуху — Аль мираж? — Идёт баба по водице,
Аки посуху))
А ну-ка, тучка, с неба — марш!
Чтоб стало посветлей today,
Чтоб солнце шпарило над bay…
И, кстати, это… by the way:
Я никакой не «комитэйдж» — Обыкновенный комитадж))
Хотя, если честно, я тучки, да дождь люблю больше, чем наше дефицитное солнце…