Всю мою жизнь, начиная с детских лет, я имел обыкновение читать известного рода истории, написанные в своеобразной манере Премудрого Моралиста, ради их назидательности и удовольствия, которое мне доставляло это чтение. Истории эти всегда лежали у меня под рукой, и в те минуты, когда я думал о человечестве дурно, я обращался к ним, – и они разгоняли это чувство; в те минуты, когда я чувствовал себя бессердечным эгоистом, негодяем и подлецом, я обращался к ним, – и они говорили мне, как надо поступить, чтобы снова уважать себя. Много раз я жалел, что эти прелестные истории останавливались на счастливой развязке, и мечтал узнать продолжение увлекательной повести о благодетелях и облагодетельствованных.
Это чувство росло в моей душе с такой настойчивостью и силой, что я, наконец, решился узнать сам, чем кончились эти истории. Я принялся за дело и после многих неусыпных трудов и кропотливых изысканий довел его до конца.
Результаты я изложу перед вами, сопровождая каждую историю по очереди ее истинным продолжением, которое найдено и проверено мною…
БЛАГОДАРНЫЙ ПУДЕЛЬ
Сострадательный врач (который любил читать такие книжки), повстречав однажды бездомного пуделя со сломанной лапой, принес беднягу к себе домой, вправил и перевязал ему поврежденную лапу и, отпустив его на свободу, вскоре забыл о нем. Но каково же было его удивление, когда, отворив свою дверь в одно прекрасное утро, он нашел перед ней благодарного пуделя, терпеливо ожидавшего врача, в сопровождении другой бродячей собаки, у которой тоже была сломана лапа. Добрый врач немедленно оказал помощь несчастному животному, благоговейно преклоняясь перед неистощимой благостью и милосердием господа, который не пренебрег таким смиренным орудием, как бездомный пудель, для того чтобы укрепить… и т.д. и т.п.
Продолжение
На следующее утро сострадательный врач нашел у своих дверей двух собак, сияющих благодарностью, а с ними еще двух псов-калек. Калеки тут же были излечены, и все четыре отправились по своим делам, оставив сострадательного врача более чем когда-либо преисполненным благочестивого изумления.
День миновал, наступило утро. Перед дверями сострадательного врача сидели теперь четыре побывавших в починке собаки, а с ними еще четыре, нуждавшиеся в починке. Прошел и этот день, наступило другое утро; теперь уже шестнадцать собак, из них восемь только что покалеченных, занимали тротуар, а прохожие обходили это место сторонкой. К полудню все сломанные лапы были перевязаны, но к благочестивому изумлению в сердце доброго врача невольно начали примешиваться кощунственные чувства.
Еще раз взошло солнце и осветило тридцать две собаки, из них шестнадцать с переломленными лапами, занимавших весь тротуар и половину улицы; остальное место занимали зрители человеческой породы. Вой раненых собак, благодарный визг излеченных и комментарии зрителей производили большое, сильно действующее впечатление, но движение по этой улице прекратилось. Добрый врач послал заявление о выходе из числа прихожан своей церкви, чтобы ничто не мешало ему выражаться с той свободой, какая требовалась обстоятельствами. После этого он нанял двух хирургов себе в помощники и еще до темноты закончил свою благотворительную деятельность.
Но всему на свете есть предел. Когда еще раз блеснуло утро и добрый врач, выглянув на улицу, увидел несметное, необозримое множество воющих и просящих помощи собак, он сказал:
– Нечего делать, надо признаться, я был одурачен книжками; они рассказывают только лучшую половину истории и на этом ставят точку. Дайте-ка сюда ружье, дело зашло чересчур далеко.
Выйдя из дома с ружьем, он нечаянно наступил на хвост первому облагодетельствованному пуделю, и тот немедленно укусил его за ногу. Надо сказать, что великое и доброе дело, которому посвятил себя этот пудель, пробудило в нем такой сильный и все растущий энтузиазм, что его слабая голова не выдержала и он взбесился.
Через месяц, когда сострадательный врач в страшных мучениях погибал от водобоязни, он призвал к себе рыдающих друзей и сказал:
– Берегитесь книг. Они рассказывают только половину истории. Когда несчастный просит у вас помощи и вы сомневаетесь, к какому результату приведет ваша благотворительность, дайте волю вашим сомнениям и убейте просителя.
С этими словами он повернулся лицом к стене и отдал душу богу.
Парад дебилов
На Руси есть традиция — создание корпоративных персонажей. Рецепт прост: берешь художника-мудака, придумываешь уменьшительно-ласкательное название подебильнее — вот и готов персонаж.
Традиция есть традиция, поэтому даже разумные на первый взгляд организации создают себе фирменных выпердышей.
Скажем, детский клуб в Хамовниках может называться только Хамовчонок, иначе предаются основы говножанра.
У банка рысь в логотипе? Будет Рысенок:
Аптечная сеть «Фармакор»? Получайте Фармакошу.
Страховая компания «Наста» получает Настика.
Московский метрополитен хочет корпоративного персонажа. Позвали нормального художника. Э, э, нахуй нормального! Зовите мудака, вы чего. На выходе — Метроша. Нехуя смеяться, это официальный символ, не поебень какая-то самодеятельная.
Особенно чтут традицию в Новосибирске. Думаю, что дело тут в сочетании непревзойденнейшей уебищности города и удивительной душевности сибиряков.
«Новосибирский муниципальный банк» создает сайт про Муницыпленка:
И там ему помогает Банковенок:
Город Кольцово придумал название своему персонажу (это будет Кольцорик) и объявил конкурс на образ. Художники-мудаки со всей страны уже присылают свои варианты с дебилами на конкурс.
Отдельного внимания заслуживают парные персонажи — мальчик и девочка. Тут тоже рамки жанра жестко оговорены: только кромешный пиздец, без послаблений.
Одна из моих любимых пар — Городовичок и Обинушка. Символы Новосибирска. Два мифологических олигофрена.
Угадайте, в каком городе Балконовна и Фасадыч рекламируют ТСЖ:
Ну а на сладкое — моя самая-самая любимая пара дебилов. Это корпоративные персонажи Сбербанка, который недавно сделал себе дорогой ребрендинг, чтобы избавиться от советского наследия.
Мальчика зовут Сберик:
И, чтоб ему не было скучно и одиноко, креативщики из его ребра создали Сберочку:
Ты правда веришь, что для того что бы изменить ситуацию с миллиардерами нужно исповедовать коммунизм, бегать с красной тряпкой на плаке, молиться на мумию лысого еврея и могилу грузина?
Но всему на свете есть предел.
Рассказы о великодушных поступках
Всю мою жизнь, начиная с детских лет, я имел обыкновение читать известного рода истории, написанные в своеобразной манере Премудрого Моралиста, ради их назидательности и удовольствия, которое мне доставляло это чтение. Истории эти всегда лежали у меня под рукой, и в те минуты, когда я думал о человечестве дурно, я обращался к ним, – и они разгоняли это чувство; в те минуты, когда я чувствовал себя бессердечным эгоистом, негодяем и подлецом, я обращался к ним, – и они говорили мне, как надо поступить, чтобы снова уважать себя. Много раз я жалел, что эти прелестные истории останавливались на счастливой развязке, и мечтал узнать продолжение увлекательной повести о благодетелях и облагодетельствованных.
Это чувство росло в моей душе с такой настойчивостью и силой, что я, наконец, решился узнать сам, чем кончились эти истории. Я принялся за дело и после многих неусыпных трудов и кропотливых изысканий довел его до конца.
Результаты я изложу перед вами, сопровождая каждую историю по очереди ее истинным продолжением, которое найдено и проверено мною…
БЛАГОДАРНЫЙ ПУДЕЛЬ
Сострадательный врач (который любил читать такие книжки), повстречав однажды бездомного пуделя со сломанной лапой, принес беднягу к себе домой, вправил и перевязал ему поврежденную лапу и, отпустив его на свободу, вскоре забыл о нем. Но каково же было его удивление, когда, отворив свою дверь в одно прекрасное утро, он нашел перед ней благодарного пуделя, терпеливо ожидавшего врача, в сопровождении другой бродячей собаки, у которой тоже была сломана лапа. Добрый врач немедленно оказал помощь несчастному животному, благоговейно преклоняясь перед неистощимой благостью и милосердием господа, который не пренебрег таким смиренным орудием, как бездомный пудель, для того чтобы укрепить… и т.д. и т.п.
Продолжение
На следующее утро сострадательный врач нашел у своих дверей двух собак, сияющих благодарностью, а с ними еще двух псов-калек. Калеки тут же были излечены, и все четыре отправились по своим делам, оставив сострадательного врача более чем когда-либо преисполненным благочестивого изумления.
День миновал, наступило утро. Перед дверями сострадательного врача сидели теперь четыре побывавших в починке собаки, а с ними еще четыре, нуждавшиеся в починке. Прошел и этот день, наступило другое утро; теперь уже шестнадцать собак, из них восемь только что покалеченных, занимали тротуар, а прохожие обходили это место сторонкой. К полудню все сломанные лапы были перевязаны, но к благочестивому изумлению в сердце доброго врача невольно начали примешиваться кощунственные чувства.
Еще раз взошло солнце и осветило тридцать две собаки, из них шестнадцать с переломленными лапами, занимавших весь тротуар и половину улицы; остальное место занимали зрители человеческой породы. Вой раненых собак, благодарный визг излеченных и комментарии зрителей производили большое, сильно действующее впечатление, но движение по этой улице прекратилось. Добрый врач послал заявление о выходе из числа прихожан своей церкви, чтобы ничто не мешало ему выражаться с той свободой, какая требовалась обстоятельствами. После этого он нанял двух хирургов себе в помощники и еще до темноты закончил свою благотворительную деятельность.
Но всему на свете есть предел. Когда еще раз блеснуло утро и добрый врач, выглянув на улицу, увидел несметное, необозримое множество воющих и просящих помощи собак, он сказал:
– Нечего делать, надо признаться, я был одурачен книжками; они рассказывают только лучшую половину истории и на этом ставят точку. Дайте-ка сюда ружье, дело зашло чересчур далеко.
Выйдя из дома с ружьем, он нечаянно наступил на хвост первому облагодетельствованному пуделю, и тот немедленно укусил его за ногу. Надо сказать, что великое и доброе дело, которому посвятил себя этот пудель, пробудило в нем такой сильный и все растущий энтузиазм, что его слабая голова не выдержала и он взбесился.
Через месяц, когда сострадательный врач в страшных мучениях погибал от водобоязни, он призвал к себе рыдающих друзей и сказал:
– Берегитесь книг. Они рассказывают только половину истории. Когда несчастный просит у вас помощи и вы сомневаетесь, к какому результату приведет ваша благотворительность, дайте волю вашим сомнениям и убейте просителя.
С этими словами он повернулся лицом к стене и отдал душу богу.
Скачать
Скачать
На Руси есть традиция — создание корпоративных персонажей. Рецепт прост: берешь художника-мудака, придумываешь уменьшительно-ласкательное название подебильнее — вот и готов персонаж.
Традиция есть традиция, поэтому даже разумные на первый взгляд организации создают себе фирменных выпердышей.
Скажем, детский клуб в Хамовниках может называться только Хамовчонок, иначе предаются основы говножанра.
У банка рысь в логотипе? Будет Рысенок:
Аптечная сеть «Фармакор»? Получайте Фармакошу.
Страховая компания «Наста» получает Настика.
Московский метрополитен хочет корпоративного персонажа. Позвали нормального художника. Э, э, нахуй нормального! Зовите мудака, вы чего. На выходе — Метроша. Нехуя смеяться, это официальный символ, не поебень какая-то самодеятельная.
Особенно чтут традицию в Новосибирске. Думаю, что дело тут в сочетании непревзойденнейшей уебищности города и удивительной душевности сибиряков.
«Новосибирский муниципальный банк» создает сайт про Муницыпленка:
И там ему помогает Банковенок:
Город Кольцово придумал название своему персонажу (это будет Кольцорик) и объявил конкурс на образ. Художники-мудаки со всей страны уже присылают свои варианты с дебилами на конкурс.
Отдельного внимания заслуживают парные персонажи — мальчик и девочка. Тут тоже рамки жанра жестко оговорены: только кромешный пиздец, без послаблений.
Одна из моих любимых пар — Городовичок и Обинушка. Символы Новосибирска. Два мифологических олигофрена.
Угадайте, в каком городе Балконовна и Фасадыч рекламируют ТСЖ:
Ну а на сладкое — моя самая-самая любимая пара дебилов. Это корпоративные персонажи Сбербанка, который недавно сделал себе дорогой ребрендинг, чтобы избавиться от советского наследия.
Мальчика зовут Сберик:
И, чтоб ему не было скучно и одиноко, креативщики из его ребра создали Сберочку:
Знаете еще кого-нибудь — прикладывайте в каменты.
Тут уже отцензурено и не доставляет.