Тёмные глаза, белое перо на шляпке, соболиный мех, зимний Петербург за спиной. «Неизвестную» Крамского печатали на открытках, календарях, репродукциях и коробках конфет.

У меня дома она была. Журнальная репродукция. У соседей была, у одних — там прям написанная художником копия. У тёти, у двоюродного брата — тоже. Во второй половине XX века это лицо стало почти таким же домашним, как ковёр над диваном.
И вот парадокс: картину знают миллионы, а кто на ней изображён — не знает никто. Включая специалистов.
Крамской не оставил имени ни в письмах, ни в дневниках. Более того, первые зрители увидели в этой женщине вовсе не загадочную аристократку, которой восхищаемся мы.
Для Петербурга 1883 года она выглядела почти скандально.
Читать дальше »